Что вижу - о том пою (aragont) wrote,
Что вижу - о том пою
aragont

Время в "12 стульях"

Перечитывая "12 стульев" я понял, что большую часть жизни знал экранизацию, а не книгу. Каждый раз, когда появлялся текст, который вошёл в сценарий, у меня в голове появлялся диктор, "читающий за кадром". Иногда, когда попадался чисто книжный фрагмент, я начинал сомневаться, а достоин ли он этого великого произведения.

В любом случае, огромным отличием книги от фильма является описание времени и места действия. Режиссёр с оператором превращают авторские описания в некие обобщающие образы, которые легко прочитать с экрана, в то время как Ильф и Петров описывали вполне конкретные даты, привязанные к конкретным местам.

По времени действие романа продолжалось с ранней весны по позднюю осень 1927 года. В предисловии к переизданию написано, что роман публиковался в журнале в течение того же года, так что возможно, что авторы писали в режиме "реального времени".

Первое упоминание о времени действия встречается уже в самом начале романа:

В пятницу 15 апреля 1927 года Ипполит Матвеевич, как обычно, проснулся в половине восьмого...

Чуть позже, в Старгороде весна разгорается в полную силу:

За ночь холод был съеден без остатка. Стало так тепло, что у ранних прохожих ныли ноги. Воробьи несли разный вздор. Даже курица, вышедшая из кухни в гостиничный двор, почувствовала прилив сил и попыталась взлететь. Небо было в мелких облачных клецках, из мусорного ящика несло запахом фиалки и супа пейзан. Ветер млел под карнизом. Коты развалились на крыше и, снисходительно сощурясь, глядели на двор, через который бежал коридорный Александр с тючком грязного белья.
...
Совработники, вышедшие на службу в ватных пальто, задыхались, распахивались, чувствуя тяжесть весны.

И, наконец, поздняя весна в Москве, когда у Ипполита Матвеевича взыграла любовь к Лизе:

На Сивцевом Вражке рояли, мандолины и гармоники праздновали весну. Окна были распахнуты. Цветники в глиняных горшочках заполняли подоконники. Толстый человек, с раскрытой волосатой грудью, в подтяжках, стоял у окна и страстно пел.
(в следующем абзаце Воробьянинов получает по шее от Коли)

Первое знакомство с театром "Колумб" прошло уже в начале лета:

Из экономии шли в театр пешком. Еще было совсем светло, но фонари уже сияли лимонным светом. На глазах у всех погибала весна. Пыль гнала ее с площадей, жаркий ветерок оттесняя ее в переулок. Там старушки приголубливали красавицу и пили с ней чай во двориках, за круглыми столами. Но жизнь весны кончилась - в люди ее не пускали. А ей так хотелось к памятнику Пушкина, где уже прогуливались молодые люди в пестреньких кепках, брюках-дудочках, галстуках "собачья радость" и ботиночках "джимми".

Погоня за "колумбовскими" стульями по реке занимает месяц:

"Скрябин" пришел в Сталинград в начале июля. Друзья встретили его, прячась за ящиками на пристани.

Август авантюристы провели на Кавказе. На деньги отнятые у Кислярского ("я дам вам парабеллум") устраивается загул:

Друзья беспробудно пьянствовали целую неделю. Адмиральский костюм Воробьянинова покрылся разноцветными винными яблоками, а на костюме Остапа они расплылись в одно большое радужное яблоко.

-- Здравствуйте! -- сказал на восьмое утро Остап, которому с похмелья пришло в голову почитать "Зарю Востока". -- Слушайте вы, пьянчуга, что пишут в газетах умные люди! Слушайте!

Вчера, 3 сентября, закончив гастроли в Тифлисе, выехал на гастроли в Ялту Московский театр Колумба.

Через неделю Киса и Ося находят предпоследний стул и попадают в зону Большого крымского землетрясения.

Со звоном выскочили стекла, и зонтик с надписью: "Я хочу Подколесина", подхваченный вихрем, вылетел в окно к морю, Остап лежал на полу, легко придавленный фанерными щитами. Было двенадцать часов и четырнадцать минут. Это был первый удар большого крымского землетрясения 1927 года.

Дата в романе не стоит но легко ищется в Википедии.

Роман заканчивается в Москве дождливой осенью:

В дождливый день конца октября Ипполит Матвеевич без пиджака, в лунном жилете, осыпанном мелкой серебряной звездой, хлопотала комнате Иванопуло. Ипполит Матвеевич работал на подоконнике, потому что стола в комнате до сих пор не было. Великий комбинатор получил большой заказ по художественной части на изготовление адресных табличек для жилтовариществ. Исполнение табличек по трафарету Остап возложил на Воробьянинова, а сам целый почти месяц, со времени приезда в Москву, кружил в районе Октябрьского вокзала, с непостижимой страстью выискивая следы последнего стула, безусловно таящего в себе брильянты мадам Петуховой.

Кстати, комментаторы отмечают жизненную неправдоподобность финала. Последний стул был увезён с аукциона в мае, а уже в конце октября - начале ноября сторож показывает Воробьянинову полностью отстроенный и не первый день работающий новый клуб.

Про время достаточно. Как-нибудь пройдусь по местам.
Tags: книги
Subscribe

  • Безбумажные технологии

    Пара историй про электронные технологии в университетах. В УрФУ (по крайней мере в моём институте) появилось поколение студентов без зачёток.…

  • Театр

    Будете в Екатеринбурге, загляните в кукольный театр на "Дон Кихота" и его Дульсинею тобольскую. От "Дон Кихота" там страшно худая седая лошадь,…

  • Палки для сэлфи

    Если кто не знает, то в середине (за 700 р) выкидная дубинка, которая в СССР однозначно считалась холодным оружием.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments